ИИ как новая нефть: почему власть переходит к тем, у кого есть энергия

Авторская колонка Руслана Гафарова
Основателя San Francisco Innovation Hub

Некоторые считают, что разговор об искусственном интеллекте давно перестал быть разговором о технологиях.

Если слушать, как Дональд Трамп говорит про ИИ, он почти не упоминает модели, стартапы или алгоритмы. ИИ у него звучит как ресурс. На одном уровне с энергией, промышленностью и инфраструктурой.

ИИ постоянно связывается с электричеством, мощностями, сетями, физическими дата-центрами. Прямо говорится, что под ИИ потребуется в разы больше энергии, чем есть сегодня, и что старая система этого не выдерживает. Отсюда идея разрешить крупнейшим компаниям строить собственную генерацию, не дожидаясь государства.

Некоторые слышат в этом не про рынок и не про идеологию, а про признание реальности. ИИ живёт в физическом мире. Без энергии его просто не существует.

В такой логике ИИ становится фактором суверенитета. Лидерство определяется не тем, у кого лучший код, а тем, у кого есть энергия, инфраструктура и скорость принятия решений. Поэтому ИИ почти всегда звучит рядом с конкуренцией Китаем, не в терминах ценностей, а в терминах мощности.

Если принять ИИ как фактор силы, то управление государством неизбежно начинает меняться.

В этой логике массовое сокращение госслужащих, дерегуляция и упрощение процедур выглядят не как политический жест, а как настройка системы под другой темп. Машинный.

ИИ плохо работает в среде длинных согласований, исключений и бесконечных компромиссов. Он требует скорости и простоты. Поэтому государство с высоким трением начинает проигрывать государству, где решения принимаются быстрее.

Отсюда и жёсткие, на первый взгляд примитивные шаги. Убрать лишние уровни. Сократить аппарат. Упростить регуляции. Делать меньше, но быстрее. Некоторые говорят, что это не про экономию, а про снижение инерции.

В этом ключе дерегуляция выглядит как способ сократить задержки между решением и действием. А резкие формулировки и прямые запреты как попытка сделать систему достаточно простой, чтобы её можно было масштабировать.

ИИ здесь не управляет напрямую. Он задаёт требования к среде. И если темп не совпадает, система просто выпадает из конкуренции.

В этой логике особенно показательной выглядит история с Венесуэлой.

Годы санкций, токсичный статус, ощущение тупика. И вдруг быстрый разворот, крупные объёмы нефти, сделка без долгих объяснений. Для классической политической логики это выглядит странно или даже абсурдно.

Но у некоторых возникает другая ассоциация. Тот момент, когда искусственный интеллект впервые обыграл чемпиона мира по игре ГО. Тогда первые ходы машины казались смешными и неправильными. Комментаторы говорили, что так не играют. А потом стало ясно, что ИИ просто видит поле целиком и считает дальше, чем человек способен удержать в голове.

Отсюда появляется неудобная мысль. Возможно, часть сегодняшних политических решений выглядит странно ровно по той же причине. Мы смотрим на отдельный ход, а не на конфигурацию поля.

В этом прочтении Венесуэла перестаёт быть идеологическим кейсом. Она становится энергетическим узлом в момент, когда государства готовятся к гонке за вычисления и ИИ. Где энергия — не прошлое, а топливо будущей власти.

И тогда неожиданность перестаёт быть признаком хаоса. Она становится признаком того, что партия уже ушла далеко вперёд. Просто мы пока видим только ход, а не всю доску.

В этом же ключе некоторые смотрят и на историю с Гренландией.

После Венесуэлы она перестаёт выглядеть отдельной странностью, а начинает читаться как следующий ход. Такой же неожиданный и поэтому раздражающий. Многие до сих пор воспринимают разговор о Гренландии как эксцентричность или намеренную провокацию.

Но если не объяснять, а просто наблюдать, возникает ощущение, что это не импульс. Скорее маркер. Обозначение точки, значение которой сейчас ещё неочевидно.

Гренландия — это не про покупку земли и не про символику. Это про северный контур, энергетику, логистику, безопасность и контроль пространства в мире, где вычисления и данные начинают определять баланс сил.

Некоторые говорят, что здесь работает та же логика, что и раньше. Ход кажется странным, потому что мы смотрим на него в старой системе координат. Как когда-то в ГО первые ходы машины казались неправильными, пока не стало ясно, что партия давно считается целиком.

В этом прочтении Гренландия — не тема для переговоров и не предмет торга. Это заявка на узел. На будущую точку напряжения и контроля, которая станет понятной не в моменте, а позже.

И тогда возникает знакомое ощущение. Мы снова видим отдельный ход и спорим о его форме. А сама партия, возможно, уже развивается дальше, чем принято обсуждать публично.

Это не вывод и не утверждение.

Скорее одна из перспектив, которая у меня сложилась со временем.

Я стараюсь переваривать то, что сейчас происходит, слушать, о чём говорят люди в Кремниевой долине, смотреть на повторяющиеся паттерны и складывать их в картину. Этим и делюсь. Не как позицией, а как способом смотреть на происходящее.

Кто захочет сформировать собственное ощущение, лучше обратиться к первоисточнику и послушать всё целиком, без фрагментов и пересказов.

Вот видео выступления Дональд Трамп в Давосе:

Что из этого окажется реальной стратегией, а что останется разговорами, покажет только время.